СЕМЕН. А вы смеетесь.

ВИКТОРИЯ (ласково). Разве я смеюсь?

СЕМЕН. У вас всегда улыбка такая, как на полотне Леонардо да Винчи «Мона Лиза Джоконда». Не поймешь, то ли вам действительно со мной хорошо, как вы всё время утверждаете, то ли всё наоборот. Мне непонятно, когда вы всерьез говорите, когда шутите…

ВИКТОРИЯ. Сенечка, вам это всё показалось! Я к вам очень-очень хорошо отношусь!

СЕМЕН. А мне кажется, что вы меня всё время дразните. Все время ждете от меня какой-нибудь глупости, что ли? За дурака меня принимаете?

ВИКТОРИЯ. Да что вы, Сенечка!

СЕМЕН. Что вы про меня знаете? Ходил с Анютой, теперь вроде кинулся на вас – вот все, что вы знаете. А у меня шестеро братьев и сестер. Живут они очень средне. Вся надежда на меня. А тут мне представился случай блестящей карьеры. Я и стараюсь ради них. Торговому представителю за рубежом рекомендуется иметь жену… Иначе не положено. Я видел в Анюте идеальный вариант. А сегодня всё рухнуло. Скажу вам честно, Вика: когда я к вам сейчас вернулся, я думал – завью горе веревочкой. Передохну. Буду как все. Но теперь, Вика, я вижу, что так не могу. Я не понимаю, как это у ребят получается с первой встречной… Вы – первая встречная, но вы мне глубоко интересны, и я чувствую к вам человеческую близость… Вы меня понимаете?

ВИКТОРИЯ. Спасибо, Сенечка.

СЕМЕН. Опять вы так улыбаетесь…

ВИКТОРИЯ. Я не так улыбаюсь!

СЕМЕН. Ладно, улыбайтесь как хотите. У вас патефон есть?

ВИКТОРИЯ. Нет.

СЕМЕН. Жалко. Потанцевали бы.

ВИКТОРИЯ. В ботаническом кабинете?

СЕМЕН. Хотя бы.

ВИКТОРИЯ. Погодите! Вот что у меня есть… (Нагнулась, улегшись щекой на колени Семена, и достала из своей тумбочки патефонную пластинку, карандаш и бумажный фунтик с иголкой, привязанной ниткой к острию.) Это я отняла у учащихся на уроке. (Уперла карандаш с надетой на него пластинкой в тумбочку и приложила к пластинке иголку.) Видите, если крутить…